Человек и бизнес "Секретная формула "Инфоркома"


 

Старейшей топливной компании России исполняется 20 лет, а её основателю Михаилу Никину – 50

 

Олег ЖАРКО

 

Картина российского бизнеса на протяжении 20 лет напоминает детский калейдоскоп – такую трубку с разноцветными стёклышками. Прижмёшься к ней глазом, посмотришь на свет, чуть встряхнёшь, и вдруг всё меняется: вроде и стёклышки всё те же, а картинка выходит совсем другая. Так и в российском бизнесе: чуть встряхнёшь, и… «иных уж нет, а те – далече»… Впрочем, некоторые лица, наоборот, как ни поворачивай – не сходят со своих мест, словно приклеенные к картонной трубке… Единицы компаний, появившись на свет два десятка лет назад, продолжают работать на российском рынке. И только в немногих компаниях – всё те же лица… Эти единицы гордятся каждым годом, каждым днём своей истории. И их гордость понятна.

Топливная компания «Инфорком» появилась на свет 20 лет назад. Вернее, топливной она стала через два года после своего основания. Все эти годы фирма динамично развивалась. Вряд ли удастся найти среди наших читателей тех, кто не знает «Инфорком». А большинство – и пользуется её услугами по заправке дизельным топливом. За эти годы из фирмы, которая работала на 15 заправках на одной трассе и в автопарках по ведомостям, она превратилась в лидирующую компанию в этой области.

В «Инфоркоме» грядёт и ещё один юбилей: в августе основателю компании и её бессменному руководителю Михаилу Никину «стукнет» пятьдесят. Пользуясь этими совпавшими юбилеями, мы решили поговорить с Михаилом Павловичем не только о бизнесе. Вернее, не совсем о бизнесе. И на этот раз я даже не стал задавать ему вопроса о прогнозе цен на топливо. Мы поговорили о жизни, о бизнесе. Об успехе в жизни, успехе в бизнесе. О секретной формуле успеха…

 

- А в самом деле, Михаил Павлович, у успеха есть формула, закономерность?

- Формула – вряд ли. А закономерности, конечно, есть. Главная проблема большинства людей заключается в том, что они не ставят перед собой сложных целей. То есть их формулирование у людей подменяется словом «почему». Спроси у большинства из них, как ты оказался в этом вузе, на этой работе, и редко кто скажет, что я, мол, оказался здесь для того, чтобы... В ответ услышишь: потому что удобно было, брат там учился, одноклассники туда все пошли, профессия вроде бы ничего, платят неплохо, недалеко от дома, потому что, потому что, потому что…

И очень редко встретишь людей, которые скажут: цель у меня была такая-то, и для её реализации я поступил в такой-то вуз, а потом пошёл на такую-то работу и предпринял такие-то шаги...

Люди плывут по течению, а в итоге складывается ситуация, когда миллионы людей не были в Париже, в Антарктиде, не имели роскошной любви, не стали богатыми и даже не стали профессионалами по одной лишь причине - они к этому не только не прилагали усилий, но и целей даже таких не ставили, а просто плыли по течению: вот сегодня складывается так, как складывается, а завтра – так же. Потому что…

- Вы считаете, что деньги – это цель?

- На каком-то этапе, конечно, цель. Между прочим, вы сейчас задали вопрос, который одно время для меня был очень актуальным. На определённом этапе передо мной встал вопрос: а что для меня цель? Это было приблизительно в 1990-м году. Тогда уже существовал «Инфорком». Правда, он ещё не был топливной компанией. К топливу мы пришли после трёх лет экспортно-импортных операций, с перестройкой и гласностью. Как говорится, «торговали патриотизмом»: с той стороны приподнятого «железного занавеса» был невероятный интерес ко всему, что у нас происходило, приезжали конгрессмены, известные политологи, учёные. И мы организовывали их пребывание здесь: выступления в аудиториях, в университетах, налаживали контакты между американскими и советскими политическими деятелями (через «Инфорком» за рубеж ездили Сергей Станкевич, Гавриил Попов, Анатолий Собчак и многие другие политики новой волны). Кроме того, было организовано немало внешнеторговых сделок: мы помогали выводить на внешний рынок многие (тогда ещё советские) компании, устанавливать и налаживать им торговые отношения.

И вот берём мою тогдашнюю ситуацию. Хорошее образование получено, карьера в рамках профессии сделана, книжка написана, дом построен, семья сформирована. И перестали существовать зримые, реальные цели. У нормального человека задачи последовательны: поступить в вуз,     окончить его, хорошо распределиться, сделать карьеру, защитить диссертацию. И вдруг всё это у тебя уже практически выполнено. Более того, и деньги уже были заработаны, и бизнес уже создал. И вот тогда возникает вопрос: за что боремся? За ещё большее количество денег? Совершенно не цель. Был период не то чтобы растерянности, а отсутствия вектора – за что бороться дальше?

Тогда я задавал себе вопрос: что же для меня доставляет наибольшее удовольствие? И понял: общение с людьми. С разными людьми. Оказание влияния на людей, возможность добиваться целей в общении с ними. Это на тот момент и стало для меня определённой целью. Было действительно интересно, увлекательно. И ещё важно ощущать: то, что ты делаешь, кому-то по-настоящему нужно.

И как раз в тот период руководитель украинской транспортной компании «Конст» из Измаила, с которым у нас были дружеские отношения, попросил организовать заправку их транспорта в Москве. А 1990 г. - это длинные очереди за топливом, да и просто его отсутствие на большинстве АЗС. Плюс гигантский дефицит наличных денег. Так что заправка иногороднего транспорта была очень сложной задачей. Но я решил попробовать помочь.

А ещё 1990 г. – это время криминала: бесконечной стрельбы, разборок, бандитских и прочих «крыш» и т. д. Начать торговать топливом в ту пору равносильно тому, что я сейчас вам предложу: давайте торговать боевыми вертолётами, ядерными технологиями или бриллиантами.

Тут сработала ещё одна закономерность, которую я считаю обязательной для достижения успеха. Вот Вы спрашивали, существует ли формула успеха? Есть одно правило: успех способствует пессимистически настроенным авантюристам. Я подумал: где берут топливо? На нефтебазе. Причём я понимал, куда лезу. В то время над страной пороховой дым не успевал рассеиваться. Но авантюризм сработал, и я поехал на нефтебазу. К моему удивлению, генеральный директор одной из крупнейших в России – Володарской нефтебазы – меня принял, выслушал, рассказал, как получают фонды, как открывают карточку хранения, как заводят на неё топливо, – короче, познакомил с азами технологии топливного дела. Потратил на меня 40 минут. Напомню: видел он меня впервые.

Он закончил свою речь так: «А фондов-то у меня и нет, я их уже раздал». И дал совет: «Ты поезжай к моему руководству, начальнику управления магистральных трубопроводов России, он тебе поможет».

Когда я ехал к начальнику управления, у меня закралось сомнение: может быть, надо мной попросту глумятся? Вы вообще представляете себе, кто такой директор нефтебазы в период дефицита топлива? Лично я не представлял. А это – шах, которому в материальном плане ничего не надо: у него уже всё давно есть. И он меня посылает к падишаху, к шах ин шаху, к шаху всех шахов. Тем не менее я пришёл к начальнику управления, который, к моему удивлению, тоже меня принял. Мы с ним поговорили. И он подписал мне заявку на 200 тонн. И ничего за это не хотел – никаких там ни откатов, ни взяток, ничего…

Я выслушал его рекомендации, последовал советам. И, как оказалось, начало бизнеса было очень лёгким. Кроме того, в те времена мы были единственной компанией, которая в таком объёме предоставляла по стране и за рубежом заправку топливом по безналичному расчёту, да ещё и в кредит. Да и сегодня, семнадцать лет спустя, мы остаёмся безусловными лидерами в этом секторе бизнеса.

Я и сам не раз задавался вопросом: почему на самом деле мой бизнес складывается так легко? Наверное, всё дело в том, что им, этим старым зубрам советского бизнеса, было интересно. Возможно, им интересен был сам процесс общения с человеком из другой среды. А может быть, было интересно, что же у этого «ботаника» получится в их мире с его жёсткими правилами и законами, где чужие просто не приживаются? А мне было приятно и интересно и общаться, и добиваться своих целей.

"К счастью для меня, с моей женой мы являемся отчасти и коллегами"

Надо быть интересным человеком. Между прочим, это касается любого менеджера: когда с ним не интересно общаться, то у него нет шансов найти себе новых клиентов. По крайней мере, их очень мало. Личные качества очень важны. В человеке должен быть свой стержень, своя изюминка. Неважно чем вы занимаетесь, но если с вами не о чем поговорить, если с вами скучно и неинтересно, то люди не потянутся к вам. Нужно уметь располагать к себе собеседника. Это очень важная часть формулы успеха.

"Места настолько хорошие, что даже самая крупная рыба в моей

жизни была поймана здесь, около дома- щука на 12кг"

 

- Но сейчас, будучи генеральным директором компании, Вы же не напрямую с клиентами общаетесь, а через целую цепочку посредников – менеджеров, секретарей и т. д.

- Общаюсь.

- Ну, не со всеми же…

- Я не со всеми общаюсь, но использую любую возможность для общения. Не было ни единой конференции АСМАП, не было ни одного Международного Автотранспортного Форума, где бы я все дни – от начала до конца – не присутствовал. Более того, на наших стендах всегда есть хороший коньяк. И не потому, что стоит цель напоить. А для того, чтобы это было действительно по-дружески, когда подходят люди: выпить с ними рюмку французского коньяка и закусить кусочком сыра – это не пьянство, но ритуал.

- Видел я эту рюмку…

- Если вы имеете в виду Международный Автотранспортный Форум, то мы там действительно не рюмку наливаем, а накрываем «поляну» в три слоя. Так что, пользуясь случаем, приглашаю всех читателей «Автоперевозчика» в сентябре на Четвёртый Международный Автотранспортный Форум, на стенд «Инфоркома».

В отношении целеуказания и денег ситуация мало изменилась: когда зарабатываешь определённое количество денег, когда можешь не задумываться, какую машину хочешь купить (а ты любую можешь купить), то деньги перестают становиться роскошью, ассоциироваться с личными возможностями, отдыхом, развлечением. Деньги становятся абстракцией. Как у человека, который работает на фабрике Гознака: мимо него ежедневно проплывают пласты купюр, но никаких ассоциаций не вызывают: это просто бумага, материал, используемый для работы. В моём случае – это инструмент, которым оперируешь.

А цель? Она усложнилась. Оказывать личное влияние на людей, быть им интересным – это уже отработанная задача. Теперь она трансформировалась в то, что ты должен делать как фирма, как организация. Должен быть интересен для тысяч клиентов как «Инфорком», а не как Никин, оказывать на них влияние не лично, а стилем работы всей компании. И у меня вместе с компанией, думаю, это получается. «Инфорком» был успешен всегда, но в последнее время делает головокружительные успехи, добивается авторитета, влияния среди перевозчиков, которое выражается в том, что, наверное, нас знают все. Пускай не все заправляются, но знают все, кто занимается международными и междугородными автоперевозками. То есть процесс становится целью, а цель – процессом.

- Михаил Павлович, Вы пришли в бизнес из партийно-политических кругов. Нет ли здесь противоречия? Капитализм и социализм не назовёшь тождественными понятиями. Не было ли противоречия для Вас?

- Не совсем точная формулировка. Я окончил историко-архивный институт, факультет государственного делопроизводства (ФГД). Если говорить в отношении образования, то главная его особенность, которая, к сожалению, реже проявляется в наше время, состояла в том, что оно способствовало формированию так называемой элиты. Это происходило во многом благодаря существованию в те времена общественно-политической практики, которая давала возможность студентам ездить в стройотряды, работать в комсомоле, в агитбригаде, в профсоюзе, вожатым в пионерских лагерях, в научных кружках и прочих подобных сферах – всего не перечислишь. В итоге к четвёртому курсу в отношении каждого студента можно было сделать определённые выводы и сказать, чего он стоит именно с точки зрения жизненных позиций, жизненного опыта.

Вот совет студентам, которые сейчас учатся в вузе: надо делать себя начиная с вуза. Я уже говорил, что формирование элиты происходит не спонтанно, а только тогда, когда ты занимаешься чем-то помимо учёбы. Работая в пионерских лагерях, в комсомоле, замом председателя профкома, я очень многому научился. На четвёртом курсе я уже читал лекции в Центральном музее Ленина в качестве внештатного лектора. На тот момент это было подразделение Центрального Комитета партии, но тем не менее я был приглашён туда на работу после окончания института. Опыт, который я получил там, сложно сравнить с чем-либо. Есть огромная разница между чтением лекции на экспозиции и в аудитории. Человек из аудитории никуда не денется, но на экспозиции перед тобой стоит группа образованных, порою хорошо подготовленных людей, а ты начинаешь объяснять им «преимущества развитого социализма». Для начала задача состоит в том, чтобы они не разбежались после первых десяти минут, а задача максимум – чтобы они приходили и записывались на твои лекции ещё и ещё. Я многому научился за это время. Уровень был уже такой, что я мог без подготовки говорить практически на любую тему.

Я стал профессиональным историком, написал диссертацию в     аспирантуре Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС.

- Честно говоря, тот ваш «розовый» возраст мало ассоциируется с ЦК КПСС…

- На «мохнатую лапу» намекаете? Не было её. Наоборот, было много такого, что не укладывается в обыденные представления о размеренной жизни, когда в 1980-м (а мне был 21 год) позвонили из ЦК: «Михаил Павлович, Вам назначено на завтра собеседование в 15.00, четвёртый подъезд. Не опаздывайте». А что такое Центральный Комитет? Это целый квартал – от Старой Площади почти до Кремля, до Ильинки. Иду. А где этот четвёртый подъезд? Стоит кагэбэшник-прапорщик, лицо каменное, тёмно-синий околыш фуражки, тёмно-синие погоны.

- Вы не подскажете, где четвёртый подъезд?

Он, не поворачивая головы и не глядя в мою сторону:

- А Вам зачем?

(Я и сегодня не отличаюсь крупным телосложением, а тогда – и вовсе: 46-й размер, ростом по верхнюю пуговицу на его кителе).

- Мне собеседование назначено.

Он виду-то не подаёт, не положено. Но видно, что у него от изумления волосы шевельнулись под фуражкой, этот – на собеседование? Это же не комсомольская организация, это организация, которая страной правит.     И когда шёл по коридорам ЦК, спиной чувствовал, что народ оборачивается и смотрит мне в спину: откуда я тут взялся. Потому что это не та организация, в которую можно приходить с детьми, с подростками какими-то, это было категорически исключено. Собеседование у меня было с завсектором, выше него только завотделом и секретари ЦК. Аскетичный кабинет, пустые столы, деревянные стулья, книжный шкаф с зелёными занавесочками изнутри, за стеклянными дверками. Собеседование – как перекрёстный допрос – вели два человека. Один сидит за столом, второй - у тебя за спиной и, видимо, оценивает твои ответы, твою реакцию и иногда неожиданные вопросы задаёт. Ловит профессионально. Это, примерно, как в армии.

- Вы разве служили? Вашего брата-аппаратчика, насколько помнится, освобождали от армии.

- Это было что-то вроде ссылки. Я проработал уже почти год в Центральном музее Ленина лектором. И тут вдруг произошла какая-то ситуация, смысла и сути которой я не знаю до сих пор. Думаю, что кто-то что-то на меня накатал. И я в течение одного дня был отправлен в армию. Сегодня мне объявляют: «Вы должны уволиться, а завтра к 6.00 утра явиться на сборный пункт». 19 мая 1982 г. я отправился служить. Когда приехал, люди смотрели документы рядового с анкетными данными: высшее образование, член партии, последнее место работы – Центральный музей Ленина, женат. В строевой части говорили: «Давай мы тебя оставим в строевой части служить». На следующий день извинились:

- Мы тебя оставить не можем, тебе вот туда, в лес, в болота, заправлять ракеты топливом.

"К дороге надо привыкать с младых ногтей. Сыну это не помешает"

 

- Что, была специальная сопроводиловка?

- Нет, тогда это делалось при помощи карандашных приписок в личном деле. Потом они стирались. И никто никогда не узнавал, почему этого-то или того-то возносили по карьерной лестнице, просто потому, что карандашиком было написано, чей он племянник. Или наоборот – засадить в болота заправщиком ракет. Итак, меня засадили, благополучно был стартовиком. Кто знает, что такое стартовик в ПВО, тому ничего объяснять не надо. Спустя полгода я стал оператором станции разведки и целеуказания. Это ракетный комплекс в глухих болотах, где служат 30 - 40 солдат и 15 офицеров и прапорщиков, вода – из колодца, дрова – из леса. Через семь месяцев после начала службы у меня родилась дочь. При родах выяснилось, что у неё была серьёзная инфекция. И тут вдруг меня зовут к кодированной ЗАСовской связи. Звонили со Старой Площади:

- Михаил Павлович, не переживайте, с Вашей дочкой всё нормально, она под присмотром - в Кремлёвке, в ЦКБ. Мы Вас ждём назад.

Уж не знаю и не хочу гадать, что там случилось. Но, видимо, разобрались, что ссылать было не за что. Отслужил нормально. Кстати, за время службы у меня прибавилось пятеро близких друзей, с которыми мы дружим до сих пор, вот уже 25 лет. Спустя месяц после моего возвращения в музей (то ли у руководства чувство вины было какое-то, то ли ещё что) меня назначают зав. отделом.

А насчёт «мохнатой лапы» не Вы первый интересуетесь. Где-то через год после службы я впервые поехал в санаторий ЦК. Старинная усадьба: наборные паркетные полы, дубовые двери, бронзовые ручки, хрустальные люстры, народу немного. Вечером идёшь - ощущение такое, что сейчас, шурша кринолинами и звеня шпорами, появятся персонажи пушкинской эпохи. К завтраку, к обеду и ужину было принято выходить в костюмах, естественно, не в спортивных. С геройскими звёздами, с депутатскими значками. Стол – на четыре человека, и вот я сажусь за стол в столовой. Все - солидные люди (кроме меня, разумеется):

- Ну, давай знакомиться. Как тебя зовут?

- Михаил.

- Откуда?

- Из Москвы.

- А кто у нас папа?

- Папа – художник.

- Как фамилия?

Называю фамилию, она ничего не говорит: не Айвазовский, не Васнецов, не Шилов. Понимают – не папа прислал.

- Хорошо, а кто у нас мама?

- Директор Дворца пионеров.

Совсем непонятно, как я тут оказался. Тогда следует недоуменный вопрос:

- Слушай, а ты-то чем занимаешься?

- Завотделом Центрального музея Ленина.

Забавно было наблюдать за их реакцией. Потому что музей в партийной номенклатуре соответствовал уровню обкома партии. То есть, завотделом партии.

- Михаил Павлович, а сейчас Вы состоите в какой-нибудь политической партии?

- Нет. Знаете, я много лет не смотрел программу «Время». Несмотря на то, что это была привычка, казалось бы, непобедимая. Было время, когда был угар ельцинской эпохи – не смотрел, было стыдно, потому что бесила проституция взамен политики… Я не читал газет, не смотрел по телевизору никаких политических передач. Потом, правда, началась эпоха Путина – а она, будем считать, продолжается в другой трансформации и сейчас – мне стало интересно, мне уже не стыдно. Привычка смотреть программу «Время» вернулась. Но некоторые вещи я не хочу и не буду менять.

В моей трудовой книжке последняя запись: «направлен в распоряжение такого-то подразделения ЦК КПСС». Я туда не дошёл, поскольку уже понимал, что всему приходит конец. И следующая запись: «директор компании «Инфорком». Этот переход произошёл для меня без тени колебания. Вот не было каких-то сомнений – заниматься или не заниматься бизнесом. Было однозначно радостное решение: я заканчиваю эту историю работы на партию, на науку, на государство; начинается эпоха бизнеса. И с этого момента у меня как бы внутренний эпиграф был для себя, я его себе прямо сформулировал, татуировку из него на груди, конечно, не делал, но он у меня был: «Отделяюсь от государства». И не потому, что я мерзавец, непатриот, налоги не хочу платить. Да нет, патриот, надеюсь, что не мерзавец, и налоги плачу, причём очень крупные. И рабочие места создаю – около 200 рабочих мест с довольно высокими параметрами.

- Так что же значит девиз «Отделяюсь от государства»?

- А то, что меня не волнует дальше то, что в этом хаосе (на тот момент) происходит. Горбачёв ли, Ельцин ли… меня это не касается, я занимаюсь делом. У меня есть дело, у меня есть новая для меня профессия и я ею занимаюсь, не обращая внимания ни на что. И я оказался абсолютно прав, потому что когда занимался бизнесом, было очень много предложений поучаствовать в льготах, в дележках и чиновничьих играх, но я никогда в этом не участвовал. И в итоге – «Инфорком» в рынке. Очень многие мои друзья, партнёры, которые начинали в одно время со мной, успешно торговали на РТСБ, получали какие-то преференции от государства, а точнее – от чиновников, дербанили какой-то тот или иной кусок. Но где они сегодня? Да, они заработали на определённом этапе деньги, купили себе квартиры, машины, дома. Но людей при бизнесе, который существует 20 лет, очень мало. Под понятием «отделение от государства» я понимал следующее. Первое: мой бизнес – только в рынке. Второе: я не жду от государства ничего. Вообще ничего. То есть когда в то время включал телевизор и там где-нибудь начинают кричать, что вот, с транспортом плохо. Не знаю… Я смотрю из окна своего автомобиля – всё нормально с транспортом, всё в порядке. То есть: я делаю всё сам. Не ждал и не жду ни от кого каких-то решений, помощи.

Вся история создания и развития «Инфоркома» – это череда осознанных действий. В то время, когда люди спекулировали компьютерами, как братья Мавроди, занимались левыми конвертациями, перепродажами на бирже – мне это было не интересно. Да, были какие-то сделки, порой и даже чисто случайно они приносили деньги, иногда даже крупные деньги. Но мне это было неинтересно. В моём понимании это не было бизнесом. Бизнес – это специализация. Успех там, где специализация.

Если кто-то полагает, что топливным бизнесом можно заниматься между делом, так сказать, вспомогательно, то он обманывает самого себя. Есть транспортные компании, которые пытаются сэкономить: там заправиться через одну компанию, здесь – через другую, а эпизодически – прямой договор заключить. В конечном итоге они оказываются самыми надёжными клиентами «Инфоркома», потому что их горький опыт стоил им очень дорого. Рано или поздно их машины встают посреди голого поля с замёрзшими или пустыми топливными баками. Грошовая экономия оборачивается колоссальными потерями в основном бизнесе. Каждый должен заниматься своим делом. Если занимаешься всем сразу – значит по-настоящему не занимаешься ничем. Мы, в России, конечно, зачастую пытаемся доказать миру, что идём каким-то своим, до нас нехоженым путём, но в итоге, набив себе шишки, убеждаемся, что законы мировой экономики на нас тоже распространяются.

Первым нашим по-настоящему крупным клиентом     было «Совтрансавто». Мы заправляли его подразделения – «Совавто-Москва», «Совавто-Кишинёв», «Совавто-Ростов», «Совавто-Брест» и т. д. Это были самые крупные наши клиенты, и я благодарен концерну «Совтрансавто», что позволил нам выйти сразу на достаточно высокий уровень.

Первой трассой, которую мы закрывали своими заправками, конечно, была Москва – Брест: сначала Москва, потом добавился Смоленск, затем Брест. Основной экспортно-импортный поток шёл тогда по этой трассе. Объёмы сразу были такие, что часто по 10 - 15 машин стояли в очереди на АЗС, чтобы заправиться по технологии «Инфоркома». Потом к этому добавилась Украина, потому что второе основное направление было тогда даже не питерское, а на Ужгород – Чоп – выход на южную Европу. Поэтому мы начали заправлять на направлении Киев – Чоп. Завершили первый этап формирования своей сети заправкой на петербургском направлении.

Был период, когда дальнейшего расширения и не требовалось: в середине 90-х годов основные импортные и экспортные потоки практически всегда шли на Москву. А отсюда уже крупные компании развозили грузы внутренними перевозками по стране. Поэтому когда в середине 90-х возник вопрос, открывать ли заправку в Нижнем Новгороде, мы сомневались, стоит ли? Рискнули, а потом долго присматривались, какая там будет выборка? Радовались тому, что в месяц она порой достигала 20 т. Сейчас, когда там выборка превышает эту цифру в сто раз, мы уже не удивляемся.

- А как, исходя из чего, по каким принципам вы формируете и расширяете свою сеть?

- В основном прислушиваемся к мнению клиентов. И по-прежнему не перестаём удивляться: открываем где-нибудь в Новосибирской, Омской области или в Тюмени заправки, и там очень быстро вырастает солидная выборка топлива. Порой кажется, что там зимник, что нет твёрдого покрытия, но там есть выборка топлива. Просьбы о расширении сети сейчас уже поступают не потому, что не охвачен какой-то регион – они все уже объяты. Обычно просят сделать более удобную АЗС «потому, что у нас там место загрузки», или «потому, что мы там постоянно ходим», или «потому, что там открылся новый погранпереход»… И мы делаем заправки там, где клиенты просят. Но ещё раз повторюсь, что расширение сети заправок сейчас – это не столько увеличение покрытия новых территорий, сколько увеличение степени покрытия, чтобы заправки были с интервалом не в 100, а хотя бы в 30 км, чтобы было удобно клиенту.

Первым крупным зарубежным договором был контракт с компанией «Fixemer». Это был период, когда основной поток перевозок на Восточную Европу был сконцентрирован в руках двух гигантов – Willi Betz и Fixemer. Переговоры с Fixemer были сложными. И это был, наверное, единственный случай, когда мы шли на беспрецедентные уступки: понимая, что клиент с полутора тысячами магистральных тягачей на дороге не валяется, первые три месяца мы заправляли его ниже себестоимости, ежемесячно теряя около 12 тыс. долларов. Затем на протяжении ещё трёх месяцев мы заправляли его примерно по себестоимости, а потом уже по нормальной цене.

- Каково сегодня место «Инфоркома» на российском рынке?

- Восемнадцать лет назад мы были на рынке первыми. На протяжении первых пяти лет наше место на рынке было примерно такое: мы первые, а вторых нет. Просто не было других компаний, которые предоставляли в таком объёме по стране заправку по безналичному расчёту, да ещё и в кредит. И только с 1996 г. на рынке начали появляться компании, которые стали в той или иной степени копировать наш опыт. Первым, пожалуй, появился «Арис». И мы замечали, что в договорах, в расчётных документах, в маркетинговых ходах, в методах общения с клиентами было очень много сходного с тем, что делали мы.

Но в том-то и прелесть стиля, что его нельзя повторить. В главном – можно, а в деталях – нет. И я не кривя душой могу сказать, что настоящей конкуренции, когда бы мы чувствовали, что нам дышат в спину, что у нас переманивают клиентов, мы никогда не ощущали. Даже сейчас, когда топливных карточек на рынке довольно много, мы не чувствуем острой конкуренции со стороны ни какой-либо фирмы.

В этом и состоит главное отличие «Инфоркома» от других компаний, предлагающих на рынке услуги по заправке топливом. Стиль складывается из мелочей. В главном все похожи: все мы заливаем топливо и получаем за это деньги. Только в мелочах становится понятно, кто лучше. Так вот, одна из самых важных мелочей – это штат компании, стиль её работы, общения с клиентом, разговора по телефону, решения проблем, с которыми клиент к нам обращается. И в этом главном вопросе конкуренции с нами конкурировать очень сложно: надеюсь, что клиентам с нами приятно общаться.

Стиль – это архиважно. Клиент всегда должен знать, что ему в любой ситуации придут на помощь. Вот и получается, что главное конкурентное преимущество «Инфоркома» - это люди.

И ещё одно: я отношу себя к тем людям, которые были воспитаны пионерской организацией, комсомолом, партией – в хорошем смысле слова. Как партия учила, так мы и работаем. В государстве порой на декларативном уровне произносится, что надо вкладывать в человеческий капитал: наступила эпоха, когда нужно вкладывать не только в технологии, но прежде всего в людей. Если где-то это декларация, то у нас это – реальность. Сотрудники постоянно обучаются по различным программам повышения квалификации. В том числе получают образование по международным стандартам. Социальный пакет в «Инфоркоме» достаточно серьёзный – это касается не только зарплат и отпусков, но также и разного рода семейных событий – как радостных, так и иных. Это ещё и путёвки в санаторий для сотрудников, а в зависимости от стажа работы – и членов их семей. Женщинам, у которых есть дети, к 1 сентября – пособие. В общем, не буду детализировать, но на самом деле много всего.

- Когда Вы покупали свой бизнес-центр, исходили из близости дома?

- Конечно! Это был главный приоритет. Традиционно наши офисы, действительно, располагались в центре Москвы. Сначала в Петровском переулке рядом с Большим театром, потом в Богоявленском переулке – в двухстах метрах от Красной Площади. Но сейчас находиться в центре Москвы для крупных компаний, какой мы являемся, не представляется ни малейшей возможности, потому что надо потратить день, чтобы въехать в Москву и выехать из неё. Более того, когда мы ещё сидели в самом центре российской столицы, за годы до того, как купили этот бизнес-центр, мы брали на работу людей исключительно из этого региона – Подольск, юг Москвы, зная, что рано или поздно мы будем перемещаться сюда, в южном направлении. И сейчас сложилась уникальная для Москвы ситуация, когда ты здесь живёшь, здесь живут многие твои друзья и родственники, здесь же ты работаешь. Поэтому мы принимаем на работу людей только с учётом географического принципа. Когда они добираются до места работы 20 - 40 минут, это огромный плюс – у них остаётся время на семью.

А текучесть у нас практически отсутствует. Штат «Инфоркома» очень консервативен. Скажу больше: все директора и топ-менеджеры «Инфоркома» выросли внутри компании. Все, без исключения. Ни одного топ-менеджера, которого мы «купили» бы со стороны, у нас нет. Это люди, которые пришли и сделали здесь карьеру. И я надеюсь и верю, что вряд ли они пойдут искать, где им предложат больше, потому что здесь за годы работы их зарплата и уровень профессионализма выросли во много раз. Зачем идти куда-то, если в десять раз выросло благосостояние здесь (и продолжает расти), если здесь работают твои друзья, единомышленники? Это сказывается в конечном итоге и на стиле работы, что и требовалось доказать.

И ещё. Когда мы переехали в Щербинку, в район МКАДа, клиентам стало удобно к нам ездить. Более того, удобно заехать даже на автопоезде – часто бывает и такое, что клиенты присылают свою попутную технику, чтобы водитель забрал карточки, запчасти с нашего склада, документы.

Кстати, мы не одиноки: сегодня многие крупные компании пришли к выводу, что самое удобное месторасположение компаний в Московском регионе – это район МКАДа. Я думаю, что ещё несколько лет – и здесь свободных мест просто не останется. Здесь и офисные центры, и штаб-квартиры крупных компаний. Мы повсеместно наблюдаем этот массовый исход к удобным, доступным трассам.

"Любовь воплощена в моей семье"                         "В последние годы дети рождаются всё чаще и чаще..."

 

- Михаил Павлович, что Вы считаете главными ценностями в жизни?

- Главная ценность в жизни – это время. Чем дольше на свете живёшь, тем лучше это понимаешь. Единственный невосполняемый ресурс – это именно время, его никогда не будет больше, его всегда будет становиться только меньше. В связи с этим напомню гениальную формулировку Фридриха Энгельса о том, что благосостояние нации определяется количеством свободного времени, которое она может себе позволить. В этом смысле я достаточно богатый, состоятельный человек, свободного времени я могу себе позволить много.

- Время – и всё? А как же семья?

- Семья при отсутствии свободного времени – это отсутствие семьи.

Рыбалка – это тоже ценность, но только тогда, когда ты рыбу ловишь, а не занимаешься трёпом на тему рыбалки, обсуждая какие-то там успехи десятилетней давности. И семья, и любовь, и любимые хобби – всё это возможно только в том случае, если тебе позволяет время.

А теперь, когда мы разобрались со временем – главное, конечно, семья. И любовь.

"Испытываешь радость, что это твоя собака, потому что если

бы это была чужая собака, я уж и не знаю, что делал бы...

 

- А что, она отделима от семьи?

- Конечно. Это разные вещи. Для кого-то. А у кого-то они воплощены в семье. В моём случае любовь воплощена в моей семье. К счастью для меня, с моей женой мы являемся отчасти и коллегами. Она – высококлассный аудитор, так что кроме семьи, детей, дома у нас всегда есть дополнительная тема для общения – работа, бизнес. А что касается любви – живём практически в юношеском состоянии. Как результат – в последние годы дети рождаются всё чаще и чаще: интервал между последними детьми составил уже всего два года.

 - И сколько у вас детей?

- Пятеро. Кому-то меньше в жизни повезло, и они уже ждут, когда внуки появятся, чтобы испытать это ещё раз. А мне вот повезло: у меня продолжают рождаться дети.

- То есть свободного времени становилось всё больше?

- Можно сказать и так. Младшим - соответственно два и четыре годика.

- Большая семья. Квартира тоже большая?

- Я никогда уже не буду жить в квартире. Уже больше десяти лет обитаю в доме, в лесу и испытываю от этого колоссальное удовольствие – когда чистый воздух, когда рядом озеро, когда чистая вода…

- …и грядки.

- Не просто грядки. Я с детства был приучен к саду, и это третий в моей жизни сад, который я создаю своими руками. Причём в данном случае я его создал – он уже давно плодоносит и очень красивый – с нуля. Это была одна из причин, почему я этот дом купил: потому что была голая, ровная площадка, ни одного кустика, ни одного деревца, была возможность сделать так, как я хочу.

Я приезжаю домой за сорок минут, безо всяких пробок, и, не заходя в дом, полчаса хожу по саду, испытываю от этого огромное удовольствие. Потом заходишь домой – вокруг тебя прыгают дети, рассказывают новости за день… Что может быть лучше?

Места настолько хорошие, что даже самая крупная рыба в моей жизни была поймана здесь, около дома - щука на 12 кг.

- Не маленькая…

- Чудовище!

- Любите рыбалку?

- Это образ жизни. Вплоть до того, что вторая машина (одна машина, на которой я в повседневной жизни езжу, а вторая - сугубо для рыбалки) нужна не из-за того, что она повышенной проходимости, что она вместительна. Причина в том, что она всегда находится в боевой готовности, в неё уже сложено всё снаряжение, удочки, сапоги, на рыбалку собираться не надо – это очень важный момент. Как только возникает настроение и возможность, надо только взять наживку, прикормку, сесть на машину и быть уже на воде.

Это, во-первых, образ жизни, а во-вторых, ты получаешь удовольствие от того, что начинаешь чувствовать себя мастером, профессионалом и можешь совершенствоваться в тонкостях, в нюансах. Это действительно здорово. Практически это выражается в том, что целью становится не просто «поехали, половим рыбу». Удовольствие доставляет достижение цели. Я еду и ставлю себе конкретную задачу: буду ловить голавля на воблер (это, между прочим, не так просто). И ловлю.

Или ставлю себе задачу: «уделать» местных. Приезжаешь на какое-нибудь озеро достаточно далеко от Москвы, а там смотрят на тебя: о, приехал, из Москвы (хотя я не москвич, между прочим, я всё-таки живу в Подмосковье, а это две большие разницы, или, как говорят в Одессе, четыре маленьких). И я ненавязчиво «облавливаю» их. А почему? Потому что люди консервативны. Вот привыкли они там, в смоленском поозерье, ловить леща на плавленый сыр - и катают шарики из этого сыра, и ни о чём другом не помышляют. Приезжаю, начинаю моделировать. В итоге на манку ловлю гораздо больше.

- На обычную манку?

- Я же сказал: всё дело в тонкостях, в нюансах.

- И?..

- Вот один из секретов. Он очень простой. Если ловите леща или плотву, будет почти стопроцентный результат, если при замешивании манки холодной водой вы добавите несколько капель корвалола. И результат порой бывает такой, что люди рядом стоят и поклёвки не видят, а ты как из пулемёта таскаешь. Как-то стоял в Калужской области, на Угре – это моя любимая река, одна из самых красивых, что мне встречались. Обычно ловлю с лодки, но здесь был до 10 июня запрет на лов с лодки, поэтому ловлю с берега. Нормально ловлю. Крупная плотва, крупный подлещик. Рядом на берегу стоят несколько рыбаков, у них – ноль. Подходит один из них: «На что ловите?» Я ему честно отвечаю: «На опарыша». «А кормите чем?» Я говорю: «Да вон там, в ведре». Он смотрит – в ведре колотые кирпичи. Он говорит: «Да ладно прикалываться, прикормка-то где?» «Ну вот, прикормка», - беру горсть этого колотого кирпича, бросаю в воду и продолжаю таскать рыбу. Он побежал к своим - искать и колоть кирпичи и бросать в воду, распугивать остатки рыбы. Просто концовку не дослушал. Кирпичи-то были пропитаны ароматизатором – в данном случае это был французский ароматизатор Sensas. Сам принцип заключается в том, что на течении удержать прикормку достаточно тяжело, ты бросаешь, её быстро сносит, а карповые рыбы - плотва, лещ – ориентируются прежде всего по запаху. Кирпич пористый, поэтому ты наколол этих кирпичиков, побрызгал их – да хоть подсолнечным маслом! -     и потихонечку подбрасываешь их чуть выше по течению. А рыба встаёт на эту струю.

- А охоту любите?

- Очень. Но рыбалку – больше. Впрочем, случается. Побродить перед работой с ружьишком бывает очень полезно для душевного равновесия. Кстати, у меня замечательная собака – помесь лайки с волком. Волчок. По внешнему виду – натуральный волк. Когда он бежит, вернее, летит в твою сторону – стелется, как волк, всегда испытываешь радость, что это твоя собака, потому что если бы это была чужая собака, я уж и не знаю, что делал бы…

- А отношения с детьми у него собачьи или волчьи?

- Отношения безупречные. Мы для него – стая, он безумно любит свою стаю, меня соответственно признает за её вожака, а детей - именно за детей стаи, поэтому ему ничего не стоит подойти к кому-нибудь из них, когда они едят мороженое, и одним движением языка отправить это мороженое себе в рот. То есть отношение, как к младшим волкам.

- Как будете отмечать 50-летие?

- Одиннадцатого августа с утра и до вечера в «Инфоркоме» будет накрыт стол. Пользуясь случаем, приглашаю читателей «Автоперевозчика»: приезжайте, посидим, пообщаемся. Вы пообщаетесь не только со мной, но и со своими коллегами. В общем, 11 августа – бесконечный фуршет нон-стоп. А 12-го – в кругу друзей, близких партнёров, родственников – накроем «поляну» где-то на природе, на выезде, возможно, покатаемся на воздушном шаре. Может быть, будет задана тема праздника. Ну, например, «Белое солнце пустыни» или «Золотой телёнок» со всеми атрибутами и сюжетами – Остап Бендер или Сухов, а гости и сценарий - в соответствующем антураже. Будет интересно.

В общем, жду всех!

- С наступающим юбилеем Вас!

- Спасибо. И вам удачи. Удачи всем, кто в пути. Всем, кто делает такую непростую и важную работу – перевозит грузы и пассажиров.